В прошедшую субботу был в интернате для детей-сирот. Когда шел туда, боялся как школьник. Я дядька серьезный, а там столько детей. Просто не знал как себя с ними вести. Чувствовал себя скованно и неестественно. Хорошо Ольга – как ветеран движения – сразу предложила нарисовать что-нибудь празднично-поздравительное: в тот день у воспитательницы в группе был ДР. Мы разлеглись на большом сложенном ковре, обложились фломастерами, ватманами, цветной бумагой и работа закипела. Я даже испугаться не успел как меня сразу же взяли в оборот: а нарисуйте вот это! А это можете? А почему у Вас эти буквы красные? А давайте у нас это будет не просто дерево, а «пусть оно гнется как под ветром»…
Общение пошло настолько легко и естественно, что счет времени был потерян. Помимо «производственных» вопросов мы говорили за жизнь. В этой группе ребята более-менее взрослые – 11-12 лет. Поэтому вопросы были соответствующие: а черная машина это Ваша? А с кем Вы приехали? А Вы чей отец? А домой Вы поедете сами или все-таки возьмете с собой Ольгу и Зою? А в Бога Вы верите? А почему? А Бог он какой?...
Потом мы поднялись на четвертый этаж, в более младшую группу – 5-7 лет. Там у нас в момент конфисковали мобильные телефоны, истребовали поставить игрушки-музыку-мультфильмы. А затем была большая репортажная фотосессия на тему «как мы отдыхаем»… Временами то тут, то там возникали стычки в борьбе за мобильники, слышались оплеухи, пинки, иногда обидное хныканье и плач. В общем, все было по-домашнему буднично…
Бывали моменты когда мы думали, что наши мобильники не переживут этого субботнего вечера. Один пацан, когда у него в руках оказалась моя Нокия, закричал: «Я хочу снять….» Кого я так и не понял, потому что он со спринтерской скоростью скрылся в коридорах интерната. Мне ничего не оставалось, как броситься в погоню… Как оказалось, этот юный паппарацци собирал компромат на своих товарищей, а также на воспитательниц и нянечек, пытаясь заснять их неожиданно и незаметно.
А потом мы по-дружески, почти по-семейному, фотографировались. Как для семейного альбома. При этом на нас одновременно висело по 3-4 человека, каждый галдел в ухо что-то свое и не хотел отпускать.
А уже вечером были праздничные торты, которые мы привезли ребятам и ужин в интернатовской столовке. Обычный ужин: котлеты с картошкой, тосты с сахаром и шоколадка. И знаете что? Может кто-то сказал бы, что это самовнушение или еще что-то – это его дело. Но котлеты там были просто потрясающие. Правда! :)) И наши маленькие друзья смущаясь дарили нам свои шоколадки. Пришлось придумывать массу отмазок, чтобы своим отказом не обидеть ребенка…
Не так давно мы говорили о детях с одной моей очень хорошей знакомой. Она занимается детьми давно и серьезно. По какому-то вопросу у нас вышел спор и в пылу полемики она горячо сказала: «Да ты просто не понимаешь что это такое – когда ты приходишь в интернат и каждый ребенок из кожи вон лезет чтобы тебе понравиться!!!»
И когда мы вместе с ребятней рисовали, болтали, играли, дурачились, у меня не шла эта фраза из головы. Я смотрел на этих детей… Самое грустное, что именно сирот там не так уж и много. В основном те, родители кого лишены родительских прав. И те, от кого отказались. Сделали вид, что этих детей нет. Попросту бросили. И когда к ним приходишь, им очень важно прикоснуться к тебе, обняться, посидеть на коленях, поиграть, поговорить, рассказать о своих делах. Они ловят твой взгляд, твои слова… Им так хочется почувствовать внимание к себе. Почувствовать себя нужными. Что хоть кому-то они интересны. Пусть на три-четыре часа. Просто чтобы это было… Поэтому когда эти дети дарят тебе шоколадку… Это словами не передать… Это просто надо один раз прочувствовать самому…
Мы живем закрытые от остального мира. У нас своя жизнь. У каждого (ну или почти у каждого) есть дом, семья, свои дети. И мы никого не хотим туда пускать. Это и понятно – нормальный инстинкт самосохранения в нашем паскудном мире.
Но часто мы не хотим слышать о том, что кому-то больно и плохо. То есть мы слышим, но что-то реально сделать не хотим. Мы просто сочувственно молчим. В лучшем случае мы дадим денег. На большее многих не хватает. Отмазываясь тем, что не сможем, у нас свои проблемы и так далее. А на самом деле потому, что мы боимся стать причастными к этой боли. Потому что если поможем, нам придется впустить эту боль, этот крик к себе, в свою благополучную жизнь. Мы боимся, что нам тоже станет плохо и больно. А этого так не хочется. Мы не хотим тратить себя ни на кого кроме себя любимых. Как там было в одной рекламе?... Мы хотим брать от жизни все и ни хрена не отдавать. Никому. Ничего.
Кто-то скажет, что это все банально, не ново и уже порядком надоело. К тому же этот благотворительный пафос уже достал. Мне в общем-то по хрену кто там чего скажет! Я так чувствую. Я не призываю завтра же записываться в армию спасения или ехать волонтером в Южную Африку. Если у кого-то хватит на это решимости и сил – я сниму перед этим человеком шляпу. Но каждый же может сделать что-то большее, чем просто опустить полтинник в ящичек с надписью «помогите сиротам». То, что ему по силам. Просто надо перестать бояться.